PICKUP.IN.UA







ЖЕНЩИНЫ:
Как следует знакомиться,
овладевать и обращаться с ними


В. А. Зарубинский



КНЯЖНА МЭРИ И ПЕЧОРИН

Лермонтовский Печорин из "Героя нашего времени" постепенно "влюблял" в себя Мери, коротая время в Пятигорске "на водах". Его обольщение Мери было не "экспромт-ным", а поэтапным.
Начал он с того, что выделился из толпы дамских угодников (или поклонников), один из всех, не обращая на Мери никакого внимания. Затем дерзил ей, затем испугал ее, неожиданно выскочив на коне из-за куста, затем "спас" ее от пьяного господина. После серии изощренных приемов, применяемых один за другим, Печорин произнес "ударный" монолог, окончательно "перевернувший" сердце гордой девицы. Цитируем: "Разве я по-хож на убийцу?" - " вы хуже ..." Я задумался на минуту и потом сказал, приняв глубоко тронутый вид: "Да, такова была моя участь с самого детства! Все читали на моем лице признаки дурных свойств, которых не было: но их предполагали - и они родились. Я был скромен - меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, - другие дети ве-селы и болтливы; я чувствовал себя выше их, - меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, - меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бес-цветная молодость протекла в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь на-смешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду - мне не вери-ли: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, ко-торых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние - не то отчая-ние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое лю-безностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, то-гда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины; но вы теперь во мне разбудили воспоминание о ней, и я вам прочел ее эпитафию. Многим все вообще эпитафии кажутся смешными, но мне нет, особенно когда вспомню о том, что под ними покоится. Впрочем, я не прошу вас разделять мое мнение: если моя выходка вам кажется смешна - пожалуй-ста, смейтесь: предупреждаю вас, что это меня не огорчит нимало".
Печоринский монолог произвел на княжну изрядное впечатление: "В эту минуту я встретил ее глаза: в них бегали слезы". Печорин пробудил в сердце Мери жалость - то чувство, которому вообще легко покоряются женщины. Природа женского сострадания определяется никогда не затихающей жалостью женщины к самой себе (см. теор. часть). Но только ли жалость хотел вызвать в Мери Печорин? Думаем, что нет. Ведь, прежде все-го, его монолог посвящен самовосхвалению. Холодный офицер попросту продекламиро-вал панегирик собственной персоне.
Он, необыкновенный мальчик, с детства преследовался людьми и обществом и превратился в рокового мужчину, фатальную личность. Нам думается, что главный акцент Печорин сделал на противопоставлении себя миру, на своей исключительности: "Я был готов любить весь мир, - меня никто не понял...", "Я говорил правду - мне не верили", "Я чувствовал себя выше их - меня ставили ниже", "Я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы" и прочее, напоминающее остроумное выражение од-ного француза: "Ад - это все остальное".
Помните, что говорил Глостер, точно так же противопоставляя себя миру: "Когда у всех залиты были лица, Как дерева дождем, - в тот час печальный Мои глаза пренебрегли слезами"? А Дон Гуан? "Молва, быть может, не совсем неправа, На совести усталой много зла, Быть может, тяготеет. Так разврата я долго был покорный ученик..."
Дон Гуан, конечно, знал, как относятся женщины к распутникам: со страхом и во-жделением, а это означает, что, формально ругая себя, фактически он себя хвалил.
Итак, мы видим, что для завоевания сердца или тела женщины в сложной ситуа-ции, когда по тем или иным причинам она особенно недоступна, предпочтительно произ-нести удачную, заготовленную, продуманную речь, в которой необходимо донести до нее в скрытой форме, как вы необыкновенны, мужественны или всемогущи. Здесь нельзя страшиться или стесняться:


Так робкими всегда творит нас совесть,
Так яркий в нас решимости румянец
Под тению тускнеет размышленья.
И замыслов отважные порывы,
От сей препоны уклоняя бег свой,
Имен деяний не стяжают.
Шекспир.


Женщина воспринимает мужчину поверхностно, как и весь остальной мир, поэто-му, если не довести до ее ума, что вы яркая личность, сама этого она никогда не поймет (если только Вам не повезло родиться высокопарной серостью). Вспомните Попрыгунью Чехова, которая не смогла распознать подлинную ценность своего мужа и погналась за позером-художником. Или "Дядю Ваню", где Астрову предпочитали профессора Серебря-кова, или рассказ "Столб" того же автора, где красивая сестра главного героя любила не-взрачного пустомелю, талдычащего общие фразы о прогрессе. И так было, есть и будет всегда. Urbi et orbi (ко всеобщему сведению). Кукольник пользовался у читающих дам большей популярностью, чем Пушкин, Марлинский - нежели Лермонтов.

<< < [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73/147][74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [93] [94] [95] [96] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [109] [110] [111] [112] [113] [114] [115] [116] [117] [118] [119] [120] [121] [122] [123] [124] [125] [126] [127] [128] [129] [130] [131] [132] [133] [134] [135] [136] [137] [138] [139] [140] [141] [142] [143] [144] [145] [146] [147] > >>

  



© 2005. PICKUP.IN.UA